В статье рассматривается фактор территориальной (географической) локализации как условие, необходимое для определения «языка». Обязательность этого фактора ставится под вопрос ситуацией, сложившейся вокруг исследования и описания «языка Нового Завета», где само понятие «язык», и географический ареал его распространения не могут приниматься безусловно и прямолинейно, вне специфических историко-культурных и индивидуально-когнитивных условий, которые вносят поправки (и весьма существенные) в формирование вторичного научного описания. Исследование ставит целью отчасти поспособствовать преодолению ригидности и непластичности структурно-грамматической методологии при описании лингвокультурной реальности, и о неизбежном введении более нюансированной и более реалистичной коммуникативной методологии. Главная трудность, с которой сталкивается стандартная процедура описанием языка НЗ, связана с определением источника особенностей, свойственных текстам этого круга. Особенности, или так называемые «семитизмы» (факт которых не удавалось отрицать никому из исследователей), необходимо чем-то объяснить, к чему-то возвести. Однако обязательно учитываемый при этом территориальный фактор все время ipso verbo – ввиду своей фундаментальности – становится нулевой точкой отсчета и, таким образом, сводит на нет все попытки представить какие-то вербальные феномены в качестве особенностей. При априорном признании неправильности этого языка, единственным выходом из ситуации становится дальнейшая маргинализация авторов, которые, будучи неграмотными, на любой территории с аутентичным языком, могли, благодаря неграмотности, создать ненормализованный текст (Хорсли, Портер и др. исследователи). Выходом из этого методологического тупика видится в обращении к лингвокультурной реальности грекоговорящей иудейской диаспоры эллинистического времени, которая представляет все теоретическое условия для моделирования нормализованного языка Нового Завета, в том числе, снимает территориальный фактор в качестве определяющего и обязательного.