Исследование языка Нового Завета в рамках языковой (сравнительно-исторической) парадигмы дает картину всевозможных неясностей и допущений, которые, по-видимому, свидетельствуют об изъянах и издержках метода: язык НЗ предстает одновременно как 1) нормализованный vs ненормализованный, 2) литературный vs нелитературный, 3) особенный vs всеобщий, 4) полностью греческий vs не вполне греческий. Такое состояние теории указывает на необходимость несколько скорректировать языковую исследовательскую оптику и применить коммуникативную модель, основанием которой является понятие семиотического воздействия (целенаправленного изменения внешних когнитивных состояний опосредованными способами, путем демонстрации семиотическим актором собственного акционального состояния). Понимать язык невозможно ввиду отсутствия в нем конкретного актора, который в данном семиотическом воздействии производит референцию на собственные режимы сознания и обеспечивает понимаемое тождество данного знака, «намекая» на эти режимы (объекты референции, ценности, эмоции, видимые связи и пр.). Любая мнемотехническая схема (в том числе «система языка», созданная на основе типологии коммуникативных синтагм) создается исследователями для упрощения доступа к понимаемым режимам сознания конкретных акторов (источников акционального смысла). При этом несомненная операциональная польза сконструированного языка не отменяет его служебной и технической роли. Подсобный инструмент интерпретации не может быть самоценным объектом исследования, но именно это и происходит при попытках описать язык НЗ, чем и обусловлена противоречивость создаваемой лингвокультурной картины.